Размер шрифта: A A A

05.10.2020 «Для меня самое ценное, что в моих работах люди видят что-то свое»

В музее «Рантава» проходит выставка «Времена года» калининградского художника Марины Беловой. Работы Марины Беловой экспонируются в музеях разных стран и украшают общественные и частные коллекции в Германии, Латвии, Литве, Норвегии, Польше, России, США.

В музее города Пионерского представлены восемь пейзажей художника. Все картины, экспонируемые в «Рантаве», находятся в частных коллекциях и после выставки, которая продлится до конца октября, отправятся к своим владельцам.

Накануне открытия выставки художник Марина Белова рассказала сотрудникам музея о том, как появляются ее картины, что зашифровано в них, какую технику  и какой размер полотна выбирает художник для своих работ.

— К каждой картине я подхожу с душой, с сердцем, с энергией. Я увидела красоту природы, и мне хочется поделиться этой красотой, передать настроение. Сейчас я работаю над циклом «Времена года», который будет состоять из четырех картин, пишу «Лето». Пейзаж — это радость души, а еще одно из направлений моего творчества — сюрреализм, это то, что волнует разум, заставляет думать, и зачастую в нем зашифрована моя жизнь.

— Ваши картины многослойны, их можно рассматривать, уходить за горизонт, вглубь. Что вас вдохновляет и позволяет создавать в картинах такую необычную реальность?

— Я пытаюсь соединить свое мастерство и поиск нового видения, зачастую поиск нового способа выразить то, что я вижу. Я любуюсь цветком, каждой деталью, каждой росинкой. Хочу соединить декоративное с реалистичным, ведь даже в декоративном есть настроение. Возможно, это желание возникает из-за урбанизации. Когда реалистичный пейзаж находится в доме, он очень активен. Все картины — индивидуалисты, они требуют для себя пространство, иногда даже определенного освещения. А такая работа, например, как «Подсолнухи», хорошо вписывается в интерьер, существует как его украшение, но в то же время в ней есть и мысль, и красота.

 В картине есть кельтский орнамент, обозначающий непрерывность жизни человека. Но я его прервала, как бы встроила в него растения, он перетекает через цветы и продолжается, образуя одно целое с природой. Так я соединила красоту живого цветка и декоративные элементы.

— Глядя на ваши картины, каждый раз можно находить что-то новое. 

— Для меня самое ценное когда в моих работах люди видят что-то свое. Я ведь их тоже не придумываю, картины приходят ко мне сами. Появляется образ, сначала я не знаю, почему он такой, я его для себя объясняю так, но другой человек может объяснить его иначе, поэтому сюрреалистические работы мне наиболее интересны, я над ними могу думать. Эти картины висят в моей мастерской, и я, глядя на них, вижу символичность образов и нахожу их созвучность периодам своей жизни.

Например, картину «Предчувствие» я написала весной 1998 года, а в августе был путч. Увядший цветок, фрагментированные небо, пустая скала с куполами, священнослужитель, идущий с завязанными глазами, и моя палитра — в то время живопись кормила нашу семью.

 Я писала картину, а сама спрашивала себя: почему такое небо, почему «Предчувствие»? И когда случился путч, все рухнуло, я получила ответы.

Но у человека может быть собственное, иное восприятие картины. Печально, что я не могу придумать такие работы — я бы много их написала. Но они не придумываются — они приходят.

— У вас есть цикл работ, посвященный Калининградской области. Несмотря на то что на большинстве изображены руины кирх, в самих работах много света. Когда вы пишете, какие эмоции испытываете?

— Я жалею, глядя на уходящую старину, очень жалею. Но мне хочется передать красоту, а не умирание. Пусть это руины, но они все равно красивы. В них чья-то история, жизнь — даже в таком виде.

Иногда не сразу удается настроиться. Я много раз ездила к кирхе в селе Чехово, хотела написать ее, но сложить картину не получалось. И вдруг зашла с другой стороны — и увидела кирху через покосившийся забор, появился образ. Картина называется «И снова весна». Одна жизнь угасает, а другая, несмотря ни на что, продолжается — даже в этих руинах.

Интересно появилась и картина «Сон аиста». Мы ехали в 5 утра на выставку и увидели семью аистов: подросшие птенцы уже не умещаются в гнезде и готовы вылететь в самостоятельную жизнь. И вроде кирха рушится, а жизнь продолжается.

— Сколько по времени занимает работа над картиной?

— В среднем работаю над картиной две (иногда три-четыре) недели. Но некоторые писала долго. Например, картину «Время» — полгода, а к картине «Белый конь» вернулась через несколько лет, теперь считаю, она закончена. Хотя на пленэрах я могу сделать картину за три дня, но потом чувствую себя выжатой как лимон. Выдаю там несколько картин, а потом долго восстанавливаюсь. Вот поэтому за год может быть всего 10 работ. Прежде чем приступить к работе, я два-три дня сижу в мастерской и думаю над цветом, над тем, что хочу передать. И когда уже это знаю, то просто приступаю к работе. Конечно, сроки еще зависят от размера.

— Некоторые художники предпочитают маленькие холсты, а у вас много работ 90 на 90 сантиметров... Почему именно такой размер?

— Я не боюсь холста, наоборот: для моей авторской техники чем больше размер холста, тем свободнее я себя чувствую. А 90 на 90, — потому что в машину влезает (смеется). Были работы метр на метр, но их неудобно перевозить на выставки, поэтому я немного изменила максимальный размер.

— Вы сказали, что после активной работы долго восстанавливаетесь. Что вам помогает восполнить силы?

— Когда я не пишу, это дает мне возможность восстановиться. У меня есть дача, внуки, хобби — орхидеи.

— Но орхидей еще нет на картинах…

— Орхидеи есть только в одной работе, но они еще будут. Это что-то такое, что должно появиться точно так же, как мой сюрреализм. Просто с натуры мне писать неинтересно. Когда появится образ, тогда я приступлю к написанию.